|
СУБ'ЕКТИВНО
о жизни
Рустам Ибрагимбеков
 не ищет конфликтов,
выбирает лучшее
и больше всего ценит свободу
– Что для Вас означает понятие «дом»?
– Для меня хорошо построенный и со вкусом
обставленный дом – это произведение искусства.
Я получаю удовольствие, когда люди обладают
талантом правильно обустроить свой быт. Нигде нельзя так точно выразить себя, как в организации среды своего обитания.
– А как организована среда Вашего обитания?
– К сожалению должен признаться, что среда
моего обитания организована не лучшим образом. У меня три небольшие квартиры: в Москве, в Баку и в Лос-Анджелесе. Если их собрать вместе, получится приличная жилплощадь. Но я люблю свои дома в отдельности. Все они с прекрасным видом из окон и балконов. В Москве – на Патриаршие пруды, в Лос-Анджелесе – на океан,
а в Баку – на Каспийское море. Я не страдаю клаустрофобией, но замкнутое пространство, когда не можешь подойти к окну и разорвать окружение стен, меня угнетает. Что же касается устройства быта в обычном понимании, то на это не хватает
ни времени, ни сил. Но главное я имею – удобное пространство, в котором я могу принимать друзей.
– Что для Вас «тыл» и нужен ли он Вам?
– Для меня тыл – это близкие люди. Я не представляю себе жизнь в своем доме без друзей. Часто я прихожу, и они там без меня. Я прохожу
в свой кабинет, а они продолжают жить своей жизнью, через какое-то время я присоединяюсь
к ним или нет – это не имеет значения. В домах идет жизнь помимо меня.
– Какой город для Вас родной и часто ли Вы переезжаете?
– Примерно половину времени провожу в Москве и по 25 процентов на оставшиеся два дома. Родные города – Баку и Москва. В Москву
я приехал в 24 года. Сейчас это один из самых интересных городов мира. Здесь есть все, что современный мир может предложить человеку.
– С чем Вы сейчас больше связаны – с театром или с кино?
– Последние 2-3 года я больше занят театром. Даже завел свой собственный и ставлю спектакли по своим пьесам. Актеров собрал из разных Бакинских театров. Это актеры, играющие на двух языках – русском и азербайджанском. Двуязычие всегда было характерной особенностью Баку. Сейчас на профессиональном уровне это утрачивается, и я понял, что, если такой театр
не будет создан, то в будущем его создание невозможно.
Я обычно стараюсь делать только то, что могу сделать только я. Ведь столько замечательных писателей было до меня, столько работает сейчас и сколько еще будет, и только ощущение, что есть в этом мире нечто, чего никто, кроме меня не знает, помогает преодолеть сомнения: ведь если
я не внесу свой фрагментик в общую картину мира, то никто другой этого не сделает.
– Когда Вы пишете, Вы рассказываете историю, или хотите прожить что-то не прожитое, или кого-то спасаете?
– Это соединение многих внутренних потребностей. С одной стороны, это желание рассказать историю, которая интересна.
С другой – желание рассказать правду о времени, в котором живешь, и для современников, и для будущих поколений, чтобы они знали, какую эпоху мы прожили.
Есть люди, которые вынашивают замысел, все продумывают, а потом пытаются претворить его
в жизнь. Я работаю иначе. Мне надо столкнуться
с какой-то ситуацией, с человеком с необычной судьбой, и если то, что я увидел, вступает во внутреннюю связь, прорывается в тот круг проблем, чувств, ощущений, в котором я в этот период существую, то происходит нечто, похожее на явление, которое в физике называют резонансом. И появляется желание писать.
А поскольку я работаю в нескольких жанрах,
то что-то реализуется в прозе, что-то используется для театра, что-то для кино.
– Что привлекает в людях?
– Для меня в людях самое высокое качество – интеллигентность. Это не образование, не интеллект, а прежде всего способность относиться к другим, как к себе. Воспринимать чужие проблемы, как свои.
Интеллигенция осуществляет связь времен. Для подлинного интеллигента то, что было в прошлом, не менее ценно, чем действительность, в которой он существует. И, конечно же, для настоящего интеллигента материальные ценности –
не главное в жизни. Я сам отношусь к людям, для которых важно хорошо, удобно жить, иметь достаточно средств, чтобы не испытывать социального унижения. Но еще важнее сохранить способность жить по избранным правилам, даже если это вступает в конфликт с прагматическими интересами.
– А что отталкивает?
– Наглость и самоуверенность.
– Что для Вас самая большая ценность?
– Свобода, возможность выбора. При этом, если я вижу, что выбора нет, спокойно обхожусь самым необходимым. Возможность выбора очень украшает жизнь. Но невозможность его не трагична потому, что есть еще пространство внутренней свободы, где выбор всегда за тобой.
– Как Вы определяете для себя бессмысленность?
– Программа жизни – не только в выигрышах
и приобретениях, в нее входят и потери.
И бессмысленно страдать из-за того, что пропало, сгорело, проиграно, потрачено. Конечно, обидно терять, но важно понимать бессмысленность этих страданий. Я имею в виду материальные потери.
И очень важно научиться получать удовольствие
от элементарных вещей: от хорошей погоды, застолья, прогулки. От возможности поработать. От денег – не страдая, что у кого-то их больше.
Я убежден, что каждый из нас одновременно
и высок, и хорош, и чудовищен. За тысячелетия эволюции мы выжили только благодаря тому, что сумели обмануть и победить всех своих врагов, начиная с саблезубых тигров. Мы – самые коварные существа в природе. И одновременно самые высокие, самые духовные. Каждый день нашей жизни это борьба за то, чтобы победить
в себе зверя.
 Кто-то сказал, что одни люди пешеходы, другие всадники. Всадники – те, кто седлают коней и, стремясь к поставленной цели, топчут пешеходов. Пешеходы – те, кто не может завладеть конем. Таким людям я сочувствую, но мне больше нравятся те, кто способны стать всадниками, но при этом могут укротить в себе желание скакать по головам.
– Что может Вас спровоцировать?
– Я не ищу конфликтов. Но бывают ситуации,
в которых я не могу не действовать, и вынужден, внутренне чертыхаясь, совершать какие-то противодействующие поступки. Наверное, это свойство любого нормального человека, и еще, когда я выпиваю, часто совершаю поступки, которые не совершил бы, будучи трезвым. Но редко ошибаюсь. Видимо, когда я выпиваю, у меня появляется повышенное чувство справедливости.
– Как Вы чувствуете время?
– Мы жадно глотаем время, как ребенок, поедающий мороженное, вместо того чтобы растянуть удовольствие. Мы стремимся к чему-то, пытаемся чего-то достигнуть, упуская при этом самое главное – саму жизнь. Поэтому я очень ценю так называемое свободное время. В первую половину дня я стараюсь никого в свою жизнь
не впускать. Важное место в моей жизни занимают воспоминания, я их коллекционирую. Сегодня, проживая что-то, я знаю, что проживу это еще много раз в будущем...
Фильмография:
«В этом южном городе» (1970),
«Белое солнце пустыни» (совместно с В. Ежовым, 1971),
«И тогда я сказал – нет...» (1974),
«Сердце...сердце» (1976),
«Дачный домик для одной семьи» (1978),
«Стратегия риска» (1979),
«Допрос» (1979),
«Тайна корабельных часов» (1981),
«День рождения» (1983),
«Перед закрытой дверью» (1985),
«Храни меня, мой талисман» (1986),
«Свободное падение»,
«Другая жизнь»,
«Филер» (1987);
«Храм воздуха» (1989),
«Автостоп»,
«Такси-блюз» (продюсер, 1989),
«Семь дней после убийства»,
«Увидеть Париж и умереть» (1990),
«Дюба-дюба» (продюсер, 1990),
«Урга. Территория любви» (продюсер, 1992),
«Разрушенные мосты» (автор сценария, продюсер1993),
«Утомленные солнцем» (совместно с
Н. Михалковым, 1994),
«Человек, который старался» (режиссер, в соавторстве
с О. Сафаралиевым, автор сценария, продюсер, 1997),
«Сибирский цирюльник» (совместно с Н. Михалковым),
«Семья»
(автор сценария, режиссер, продюсер, 1998),
«Восток-Запад» (совместно с С. Бодровым, 1999),
«Мистерии» (совместно
с М. Калатозашвили, 2000).
Беседовала Татьяна Хейн
|
