|
ОБ'ЕКТИКИ
капелька
памяти Александра О'Карпова
– Кукушка, кукушка сколько мне жить? – спросил я.
– Ку... – ответила кукушка, присела на ветку и похлопала себя крыльями по щекам. |
– Не раскисать, не раскисать, а то прилипнешь к подошве, а он придет домой и вытрет тебя ветошью! – грохотал, подобно раскату грома, голос командира. Рядовой Капелька взглянул вверх и замер, увидев над собой нависшую бесформенную глыбу сержанта.
– Не дрейфь, сынок, капельки не умирают, – неожиданно по-отечески мягко сказал тот.
Как же, не дрейфь. У-у-у-у, градина! Вокруг Капельки висели такие же, как он, дрожащие от холода и страха новобранцы. Они летели куда-то в лиловом брюхе огромной грозовой тучи. Все ждали светозвукового сигнала к высадке. Простые капельки из окрестных луж и болот. Для большинства из них это был первый десант, они даже в ручье-то никогда не были. Так хотелось упасть в родную незамерзающую лужу над теплотрассой, слиться с водою и смыться в ближайший коллектор, ну хотя бы до весны. Больше всего Капелька боялся, что ему придется стать моряком или полярником. В родной луже ему рассказывали про другого капельку, который сгинул по призыву со всем десантом где-то на южном полюсе миллион лет назад. Страшная судьба.
– Не дрейфь, сынок, капельки не умирают! – передразнил сквозь зубы сержанта рядовой. В этот момент полыхнуло огнем и грохнуло.
– Началось, – подумал рядовой Капелька.
– Go! Go! Go-o! Пошли! Пошли! Держаться вместе, ложиться мягко, падать хлопьями! – заорал сержант Градина. – Снежинки пошли!!!
– Почему снежинки? – подумал, было, рядовой, но не успел ответить себе на поставленный вопрос. Снизу разверзлась пропасть, и он начал падать, а вокруг него падали такие же, как он, белые от страха и заледеневшие от ужаса новобранцы.
– Избегайте снегоуборочной техники, падайте на тротуары и утаптывайтесь. Жду вас внизу, победа за нами! – прокричал напоследок, пролетая мимо, бравый сержант своим непутевым солдатам.
– Тротуары... Значит все-таки город, ну пусть другой, но город, – подумал Капелька. – Отлежаться до весенних ручьев – и домой. Ну, даже если уберут, ну на поля вывезут, а может и к лучшему, а может ближе к родной теплой луже...
А внизу уже стали различимо видны крыши домов и люди, спешащие куда-то по своим делам под снегопадом.
Тут Капельке вспомнился один старый разговор. Точнее, рассказ какого-то другого капельки про то, как он попал в стакан – на завтрак к популярному поэту.
– Ну, и как они?
– На 70 процентов такие же, как мы. Но главное не в этом, главное, что в каждом из них есть хотя бы капелька хорошего...
И Капельке вдруг захотелось подлететь и взглянуть в глаза кому-нибудь из этих людей и спросить: «Почему мы враги? Почему?!» Да вот хотя бы вот тому зеленому человечку, апатично скребущему мокрый асфальт лопатой. Капелька изловчился и упал прямо на раскрасневшуюся щеку. Стало тепло и до безразличия спокойно.
– Ну, вот и дембель, – блаженно подумал Капелька, стекая по щеке врага.
– Ну, вот и зима, – блаженно подумал дембель, вытирая мокрые от снега щеки рукавом.
Ну, вот и все. Ты только не дрейфь, сынок, капельки не умирают.
Дмитрий Авилов
10 ноября 2002 г.
В пустыне помирал дубок,
Дубок в пустыне чах.
Весной и в осень, кривенький,
В коричневых тонах.
Самум ему стихи читал:
Подъем, дубок, вставай!
А зной песок раскидывал:
Давай позагорай!
Отважный лев, зеленый лев
Над дубом пролетал,
Частенько радостный верблюд
Галопом проползал.
Пустынею разреженной
На стыках рельс стучит,
Креветка сиволапая
Неспешно тормозит.
Она телегу не везет,
И бабы нету в ней,
Что склеит прочно дуб чужой
До верхних до ветвей.
И вот он, безобразненький,
С поминок убежал
И мало-мало гадостей
У старичков отнял.
|
дубок
инверсия на
«В лесу родилась елочка»
Александр О'Карпов
(совместно с Игорем Белым) |
|
6 октября 1996 г.
|
